Диагноз был пугающий: разрыв легкого. Я не помню как мы оказались в машине скорой помощи, только помню в висках стучало:”Я не могу позволить ему умереть!” Мой сын был моим воздухом, моим светом ( любая мать поймет меня). Мой мозг ни на секунду не переставал работать: к кому я могла бы обратиться за помощью.

Я с 3-х лет болел бронхиальной астмой. Насколько помню себя, то весной и осенью моим домом была больница. Я был на курортах, мы меняли места (меня возили в Кореунь. Шевченковский в бабушке, мы ездили на Сахалин). Меня кололи и кормили лекарствами, но изменений не было. В то время препараты были слабенькие. Я подрастал, в школе был освобожден от физкультуры, среди сверстников чувствовал себя неполноценным. Я стыдился своей болезни. Меня не взяли в армию, но я крепился. В моем рационе появился новый «жизнедатель» - теофедрин.

Но, в славу Божию, нашу Церковь посещают десятки братьев и сестер, полностью исцелившихся от туберкулеза. Тот же Петр получил стопроцентное исцеление, когда уверовал в Господа. Господь, кроме того, разрешил его казалось бы неразрешимые проблемы, благословив его женой, пропиской, жильем и служением

И вдруг, как гром среди ясного неба! У девятилетней Тани врачи обнаруживают врожденное нарушение бронхолегочной системы. Состояние было тяжелым и нас направили в Киев. Там в течение двух месяцев шла борьба за ее жизнь

Я очень испугалась и по старой привычке, как это было до моего уверования, обратилась к врачу. Она послушала Александра и сказала, что у сына – застойная пневмония

Хронический бронхит перешел в обструктивный бронхит, а затем в бронхит с астматическим компонентом. В итоге к 25 годам у меня развилась бронхиальная астма с частичной потерей трудоспособности. Жизнь превратилась в сплошную болезнь

Врачи говорили об опасности развития у меня туберкулеза. Эти опасения были не напрасны. В одиннадцать лет мне был установлен диагноз: сложная форма бронхита, а в двенадцать - туберкулез.